?

Log in

Обнимитесь, миллионы!



Познер приводит любопытную общемировую статистику в пересчёте на 100 человек.




Однако, тут есть допущение, что в мире было бы всё по-прежнему, только человек меньше. Но что же случится на самом деле, если вдруг на Земле останется лишь сотня вместо семи миллиардов? Эти сто человек жили бы гораздо хуже, чем мы сейчас. Сначала они бы поселились в лучших домах и пользовались бы лучшими вещами, оставшимися от человечества. Тем не менее, их уровень жизни довольно быстро упадёт. Хорошо, если им удастся наладить работу водопровода хотя бы в одном из этих домов. Скорее всего, не удастся: вряд ли сто человек смогут содержать в исправности все насосные и очистные сооружения, сложную систему труб, электростанцию (хотя бы одну). Им будет многого не хватать. Их бывшие профессии, скорее всего, не будут востребованы. Разнообразие и качество товаров резко уменьшится. Если кто-то заболеет редкой болезнью, требующей сложного технологичного лечения, его, скорее всего, не вылечат. Просто потому, что даже если среди этих ста человек и найдётся парочка врачей, никто из них не будет специалистом (им придётся быть врачами широкого профиля). Техника будет выходить из строя, и некому будет её починить. Даже если и найдётся мастер, он не сможет обслуживать все виды техники, нужной человечеству.

Получается, что когда тебя семь миллиардов, это лучше для всех и каждого, чем когда тебя сто. Людвиг фон Мизес в своём «Либерализме» ясно показывает: чем больше рынок, тем он эффективнее и тем лучше для всех его участников. Больше конкуренции, больше мобильности, больше разнообразия, больше специализации, «ниш».

Ludwig von Mises (Quotes Picture).png

Ludwig von Mises. Austrian before it was cool.


Именно поэтому всемирная свободная торговля всегда лучше разрезания Земли границами заградительных пошлин, запретов, сложных таможенных правил. Эгоистическое стремление групп «поддержать отечественного производителя» очередной войной пошлин приводит к ухудшению условий для всех. Как в том анекдоте про ковбоев: «Джон, кажется, мы дерьма наелись, а денег у нас не прибавилось».

Постепенно человечество стало это понимать и начало создавать всемирные торговые правила, союзы, соглашения, международные арбитражи, ВТО. Однако, теперь вдруг в разных странах, накушавшись иммиграции, пытаются отгородиться от всего мира всеми мыслимыми и немыслимыми барьерами. «Новые правые» атакуют Евросоюз, заодно предлагая Путину и арабским террористам давить всех поодиночке. В Америке Трамп выходит из торговых соглашений НАФТА и Тихоокеанского партнёрства. В России бурно празднуют санкции и «импортозамещение».



Во многом всё потому, что либерализм дискредитирован леваками: они присвоили себе это понятие, а из термина «глобализация» сделали страшилку. Благодаря «новым левым» универсальные права человека постепенно замещаются «правами меньшинств», которые становятся всё более и более специфическими. Так, социальные группы опосредуют и, в результате, узурпируют права личности: принадлежность к группе служит социальным лифтом и источником специфических прав. Возможно, проблема иммиграции не была бы столь высокой, если бы не бесконечные пособия для иммигрантов. Тогда иммигрантам пришлось бы больше работать, а, значит, встраиваться в местную систему ценностей.

И вот, ровно по третьему закону Ньютона, появляется противодействие в виде «новых правых», которые не ничем не лучше левых — и новых, и старых. Вместо демагогии меньшинств начинается демагогия «Америка для американцев» («Россия для русских», ага), строительство китайских стен, санкции, пошлины, протекционизм. Хотите, как тот ковбой, почувствовать вкус коровьей лепёшки? Good luck, gentlmen!

Как-то в поиске чего-то совсем иного внезапно наткнулся на книгу британской журналистки Элизабет Гилберт «Законный брак» и... тут же купил её!

Цитирую.

Итак, Маунт <...> утверждает: все браки по определению являются попыткой ниспровергнуть авторитет <...>: „Семья — бунтарская организация <...> которая остаётся такой уже много веков. Лишь семья на протяжении всей человеческой истории и по сей день подрывает авторитет государства. Семья — вечный, неизменный враг всех иерархий, религий и идеологий. Не только диктаторы, епископы и комиссары, но и скромные приходские священники и рассуждающие за столиками кафе интеллектуалы неоднократно сталкивались с каменной вражденбностью семьи и её решимостью до последнего противостоять посторонним вмешательствам“.

Довольно серьёзное заявление, но доказательства Маунта неоспоримы. По его мнению, поскольку современные пары заключают браки по глубоко личным причинам и в границах своего союза создают некую „тайную жизнь“, они априори представляют угрозу для любого, кто хочет править миром. Ведь первая цель любого авторитарного правителя — обеспечить контроль над населением <...>. Но, к своей досаде, постепенно правители понимают, что им никогда не удастся полностью контролировать или даже отслеживать то тайное, что происходит между двумя людьми, которые регулярно спят в одной кровати.

Даже сотрудники Штази <...> были не в силах прослушать все до единого частные разговоры, что велись в частных домах в три часа ночи. <...> И не важно, какие незначительные, тривиальные или серьёзные темы обсуждаются в интимной обстановке, — эти разговоры <...> остаются исключительно уделом двух людей... <...>

С целью усилить собственное влияние власть имущие всегда стремились разорвать естественные человеческие связи. <...> Как пишет Маунт, „вы должны отречься от своих земных владений и привязанностей и следовать за флагом, крестом, полумесяцем или серпом и молотом“. <...> А если вы предпочтёте жену или мужа коллективу, то получается, что вы подвели и предали общее дело; вас подвергают порицанию как эгоистичного и ленивого человека или, того хуже, предателя.

Но люди всё равно продолжают это делать.



От себя добавлю немного по другому поводу: на мой взгляд, на социальный протест имеют право только счастливые люди. Несчастные, переустраивая мир, будут нести всем только своё несчастье.

Закончить хочется высказыванием прот. Павла Великанова из удалённого (!) с «Милосердия-ру» интервью:

Миссия семьи, вложенная в неё Богом, состоит в том, что семья — это пространство предельной концентрации любви в мире.



Микрохроматические знаки, аппликатуры для деревянных духовых, обозначения положения губ на трости, давления на трость, нотные головки и прочее.

In English >

Kh-6e.png



Основные принципы шрифтов Kh

  1. Единство стиля

  2. Классическая эстетика

  3. Современная нотация

  4. Улучшенная читаемость

  5. Быстрый ввод



Для кого и для чего нужны шрифты Kh?

  1. Для композиторов, которым необходимо задействовать всё многообразие необычных символов и, в то же время, тратить как можно меньше времени для создания партитур, которые будут выглядеть хорошо

  2. Для издателей, которые стремятся соответствовать наивысшим стандартам гравировки и печати. Мы надеемся, вы будете удовлетворены нашими решениями в области эстетики символов.

  3. Для издателей, обладающих ограниченными ресурсами, которые вынуждены печатать свою продукцию на ризографах среднего качества. Шрифты Kh разработаны так, что знаки заметны даже если качество печати далеко лучшее, а толщина линий нотного стана велика (расчётная толщина линий нотоносца и добавочных линеек 3 или 4 EVPU: это намного больше заводских установок программ Finale и Sibelius; и даже при толщине в 6 EVPU, знаки воспринимаются ясно!).

  4. Для «реальной жизни». Не секрет, что большинство людей, набирающих ноты, не работают на какое-либо издательство, а большинство партитур сегодня верстается дома. С помощью наших шрифтовых решений мы сделали сам процесс набора настолько быстрым, насколько это возможно, а совместимость — максимальной. Знаки в большинстве шрифтов могут быть набраны как простой текстовый блок (например, в шрифте Kh Woodwind Fingering). Большинство символов можно набрать с клавиатуры. Дополнительные наборы символов задействуются переключением на «курсив» и «полужирный» (это можно делать быстро с помощью стандартных горячих клавиш типа Ctrl+I / Cmd+I и т. д.). Мы используем только одну кодовую страницу — наиболее распространённую, латинскую. Шрифты Kh универсальны, применимы для любых программ и операционных систем; наши решения в большинстве случаев позволяют избежать сложных настроек и дополнительных файлов (типа Font Annotations для Finale).

  5. Для музыкантов с не очень хорошим зрением. Шрифты Kh сделаны так, чтобы быть хорошо различимыми на расстоянии. Кроме того, мы надеемся, что наши символы, созданные в едином стиле, не будут «царапать глаз» подобно разностильным символам, «понадёрганным» из абсолютно разных шрифтов.

  6. Для разработчиков компьютерных программ: мы предлагаем использовать Kh в ваших программах.

  7. Для всех, кто уважает авторское право. Kh разработаны с помощью легального оборудования и программ. В шрифтах нет ни одного символа, заимствованного из чужих шрифтов, лицензии которых этого не позволяют или ограничивают использование своих символов каким-либо образом. Лицензия SIL OFL разрешает печатать шрифтами Kh, включать их в состав других документов, распространять на тех же условиях.

  8. Для тех, кто не может позволить себе потратить много денег на хороший шрифт.



Лицензия и «добровольная покупка»

Я не собираюсь ограничивать использование моих шрифтов какой-то строгой лицензией: мы хотим сделать современную музыку доступной (во всех смыслах этого слова, в том числе и в техническом). Поэтому все шрифты распространяются по лицензии SIL Open Font License: она допускает использование, включение в состав документов, изменение, распространение (в том числе, в составе платного продукта) и запрещает продажу самих шрифтов. Тем не менее, я потратил много времени для того, чтобы вы могли набирать ваши партитуры быстро и красиво.

Поэтому, чтобы я мог продолжать делать красивые и полезные шрифты,

предлагаю вам «джентльменское соглашение»:
перечислите не менее 200 рублей (€3) или больше с каждого человека за скачивание и использование Kh одним из способов:


Николай Хруст — счёт PayPal

PayPal – The safer, easier way to pay online!


или (только в России) — платёжная карта Visa Сбербанка в рублях:
4276 0031 4988 0085 NIKOLAY KHRUST




Читать подробное описание и скачать!..Collapse )




Tags:

Microtonal Accidentals, Woodwind Fingerings, Reed Signs, Noteheads and More!

Kh-6e.png



Main Principles of Kh Types

  1. Style unity

  2. Classical aesthetics

  3. Contemporary notation

  4. Improved legibility

  5. Fast typesetting



For Whom and for What Kh Fonts are Suitable?

  1. For composers who want to use extended amount of symbols and, simultaneously, reduce time for making their scores looking good

  2. For publishers who aspire to top-level engraving and printing quality standards. We hope you will be satisfied by our aesthetic solutions.

  3. For publishers who have limited possibilities and print their production on middle-quality risographs. Kh fonts are developed such way, so they should be readable while printing quality is not good and staff lines are thick (expected staff and ledger lines thickness in Finale is 3 or 4 EVPU: this is quite more than Finale or Sibelius default settings; and even if staff lines’ thickness is 6 EVPU, glyphs are perceptible clearly!).

  4. For ‘real life’. It’s not secret that most people who set scores don’t work for any publisher, and most scores are made at home today. We paid attention to make typesetting as fast as possible and compatibility as high as possible. Most fonts could be used in simple text block (such as Kh Woodwind Fingering). Most symbols are possible to set by keyboard, it is able to switch to extended symbols’ sets by switching ‘italic’ and ‘bold’ hotkeys. We used only one codepage mostly compatible with most spread Latin (English) keyboard layout. Kh fonts are universal, cross-platform and our solutions allow to avoid complex settings and additional files (such as Font Annotations) in most cases.

  5. For musicians with not very good sight. Kh fonts are suited to be clearly legible on long distance and we expect that our united-style symbols will not ‘scratch your eye’ as much as different-style symbols taken from completely different types.

  6. For computer notation software developers. You are welcome to use Kh fonts in your product.

  7. For all who respect copyright law. Kh fonts are made on completely lawful and registered hardware and software. There are no symbols or graphic elements taken from third-party fonts, which licence does not permit to do it or limit modified fonts using some way. The license (see below) allows to print, embed, and redistribute Kh fonts.

  8. For those who cannot spend much money for a good type.



License and ‘Voluntary Buying’

I’m not going to constrain use of my fonts by some strict license: I want to make contemporary and classical music accessible (in all meaning of this word, including technical one). So all fonts are distributed under SIL Open Font License: it allows using, embedding, modifying, distributing (including distributing in paid products) and forbids selling the fonts themselves. Nevertheless I spend a lot of time so you can type your scores fast and make them fine-looking.

So I can continue make new pretty and useful fonts,
I suggest a ‘gentlman’s agreement’ to you:
please donate at least €3 (200 рублей) or more for every personal download of Kh to:


Nikolay Khrust — PayPal account

PayPal – The safer, easier way to pay online!


or (Russia only) — платёжная карта Visa Сбербанка в рублях:
4276 0031 4988 0085 NIKOLAY KHRUST




Read Explanations and Download...Collapse )




Tags:

These faders are designed for making accurate crescendo, diminuendo and dynamic gradations during a piece.

Max presentation view:






Max for Live Device:








Patching view:

RealGainDemonstration__presentation_.png




Explanations & Download...Collapse )



Tags:

Когда он [Брамс] в салонах говорил, что де Моцарт и Бетховен чего-нибудь да стоят, ему отвечали: «О-о, так вы любитель классической музыки!» Лет 10 назад, когда ещё все тусовались на форуме Классика, там в «современном» разделе устроили опрос о композиторах XX в.. Больше всего очков набрал Шьяррино, а меньше всего — Булез. Тогда была огромная мода на Шьяррино: исполнители сплошь играли его музыку, а московские композиторы — «испытывали влияние». Потом всех покорил Фуррер, которого до этого мы почти не знали. Через несколько лет пришло новое поветрие — Вандельвайзеры.


При этом, совершенно очевидно, что Шьяррино, хоть и очень милый и поэтичный композитор, достойный занять своё место в музыке рубежа веков, всё же не сравнится с Булезом ни по значимости, ни по влиянию, ни даже просто по разнообразию идей. Примерно то же, наверное, можно сказать и о Бойгере при всём его своеобычии. Но у классиков, именно благодаря их масштабу, гораздо сложнее учиться, им сложнее подражать, сложнее быть их последователем (в лучшем смысле этого слова) — для этого надо «присвоить» себе этот язык, а чем он многослойнее, многограннее, тем это труднее. У Булеза, в целом, не позаимствуешь просто красивую фактуру: надо осваивать идеи, а это по-настоящему нелегко.


Подливает масла в огонь наша привычная страсть к идеологизации всего — к счастью, композиторам менее свойственная, чем критикам. «Авангард», «второй авангард», «поставангард», «концептуализм», «пост-пост-пост...» — от этих ярлыков не только уши вянут, но и притупляется способность к постижению собственно самой музыки. И если серьёзные музыковеды идут дальше этих громких словес, наполняя всё-таки их некоторым содержанием, то многим поверхностным критикам вполне достаточно сказать «авангард», чтобы им «стало всё понятно». Отсюда стремление «сбросить Булеза с корабля современности», пристрастие к новым таким же словесным обёрткам, которые ничего не значат. Проще говорить о «смене парадигмы авангарда», чем честно признаться в своём бессилии перед идеями по-настоящему великого композитора.





Отказ от «историографического подхода» рискует отдать нас в плен очередной моды, которая быстро сменится иной. Я не против, но нельзя к моде сводить образование. Возможность смотреть чуть дальше собственного носа амортизирует «колебания» и лучше позволяет видеть «тренд», выражаясь экономическим языком. В общем, моя позиция тут мало изменилась за последний десяток лет: я традиционалист — не потому, что ретроград, а потому, что в традиции я пытаюсь видеть «тренд», а не «колебания». Другое дело, что, как я писал в одной статье, традиция — дамочка, которая не любит подкаблучников. Но совсем без «дамочки» как-то грустно и нет перспективы.


Избавиться от традиции всё равно невозможно. Теоретически это могло бы выглядеть так: надо треснуть себя по башке чем-нибудь тяжёлым, устроить себе полную амнезию. И тогда, очнувшись можно взять одну деревяшку, постучать ей по другой деревяшке: это и станет — «обретением абсолютно нового» (ведь всё старое мы забыли, для нас всё будет абсолютно новым). Я думал, это чисто гипотетическая абстракция, «сферический конь в вакууме». Однако, с удивление обнаружил, что многие мои молодые коллеги стремятся именно к этому. Попытка «амнезии» проявляется в отрицании условного Бетховена (а вместе с ним — условного Булеза), уходе в «наивную импровизацию», отказе от «ретроспективной установки». Даже мем на эту тему появился — «#камни» (они же — «деревяшки», см. выше). Опять же, я совсем не против импровизации (и даже сам ею занимаюсь активно), но 1) значение «наивной импровизации», по-моему мнению, несколько преувеличено, и 2) к импровизации (так же, как и к самой современной композиции) тоже применимы понятия «мастерство», «профессионализм» и «дисциплина».


Мне кажется, у современной российской музыки две болезни — «фактуризм» (более свойственный среднему поколению) и «амнезия» (к которой, скорее, тяготеет младшая генерация). Провозвестником первой, возможно, стал Виктор Екимовский, как-то заявивший на творческой встрече:
«Главное — придумать правильную фактуру. Если фактуру вы придумали, считайте, что половину сочинения вы уже написали.»
Не знаю, прямо ли повлиял Виктор Алексеевич на своих более молодых коллег или «идея витала в воздухе», но так получилось, что этот тезис подходит, по моему мнению, ко многим современным отечественным сочинениям. Впоследствии «амнезический подход» пришёл на смену «фактурному». Оба объединяет одно свойство — сосредоточенность на материале, его «экспозиции» в большей степени, чем на остальных аспектах сочинения.





На мой взгляд, нам стоит обратить внимание на то, что композиция по своему смыслу многоэтажна, и материал — только первый этаж в её строении. Поиск новых звуков, резко звучащей фактуры (пусть и хорошо воспринимаемой слушателем, что называется, robust), «пребывания», «наивного аматорства» — ещё не всё. Хотя не отрицаю, что таким способом можно написать много музыки ) .


И ещё: по моему мнению, в каком бы плачевном состоянии ни находилась современная музыка в России или ещё где-нибудь, сколько бы ни было у неё противников там или сям, это не повод для отказа от содержательной дискуссии на тему того, какой мы хотим её видеть. Заявления типа «мы все в одной лодке» не должны превращаться в «не раскачивайте лодку». Это как с русским либерализмом: в угаре противостояния ура-патриотов и либералов надо иногда уметь признавать, что если российский либерализм в жопе, то не только по вине первых, но и — содержательно — по вине последних.


Хотя, после «Другого пространства», «Московского форума» и «Московской осени», прошедших почти одновременно, насчёт современной музыки я бы слишком сильно не прибеднялся.


Эх, щаз заклюют меня коллеги )





P. S. Я не люблю Брамса. По-моему, у него только 119-й op. интересный, а остальное — высокопарное занудство, ещё большее, чем текст выше.


P.-P. S. Жаль, в Кольте не напечатают, интересная бы вышла дискуссия )


P.-P.-P. S. Приходите послезавтра на открытие выставки к Литературном музее в Доме Остроухова )



Small patches, implementing transfer functions for floating point numbers.




scaleexp
Version 3

Scales (maps) defined range of input numbers to defined range of output numbers exponentially. Slope can be changed indepenpently of changing output range.

scaleexp

Application: adjusting sensitivity of MIDI controllers, volume pedals, GUI sliders, dynamic range etc.

What's New: better display of transfer function (itable shows it better).

How it works exactly




scalelog

Completely the same as scaleexp but transfer function is logarithmic. Its work is an exact inversion of scaleexp working (scalelog calculates scaleexp formula as an equation, returning x from y). So if you connect scaleexp and scalelog consequently and set same parameters’ values (inverting input and output ranges), your output will be the same as input.

scaleexp-scalelog

Application: mutual control of interface elements using both exponential and linear or both linear and logarithmic data simultaneously.




scalepar

Scales defined range of input numbers to defined range of output numbers parabolically: transfer function is parabola with any odd power, positive or negative.

scalepar

Application: making input number stream more centered, more 'Gaussian', or vice versa making it more contrast (if power is negative).




Download all transformers:




See also: Real Gain for Max & Max for Live: High-Precision Fader for Real-Time Manual or Automation Control




Итоги голосования в нашем психоневрологическом интернате удивительным образом коррелируют с результатами по всей стране. Это наводит на мысль, не является ли Россия в нынешнем её состоянии одним большим ПНИ. Победила «Единая Россия», второе место у ЛДПР. Но самая большая группа — те, кто не пришёл голосовать потому, что признаны недееспособными.

Справка

Идиот
Именно так именовали в древних демократических Афинах людей, которые отказывались от какого-либо участия в гражданском процессе, предпочитая вести тихую частную жизнь вдали от политики. Почему прозвище этих почтенных людей превратилось в ругательство, означающее крайнюю степень умственной скорбности? Потому что гордо не интересоваться политикой, которая каждую минуту может поставить твою жизнь с пяток на загривок, — это, безусловно, идиотизм чистой воды.

Правильное употребление:
Я идиот, поэтому не хожу на выборы принципиально.





У нас в комиссии было две проблемы, маленькая и большая.

1. Маленькая проблема: члены УИК сортируют бюллетени одновременно и быстро. При подсчёте мы нашли около 10 ошибок в сортировке.

2. Большая проблема: председатель УИК, он же директор ПНИ № 20 требует от своих сотрудников голосовать и отчитываться. Тех, кто не голосовал, грозился лишить премии. Обзвоном сотрудников занимается старшая медсестра (тоже член нашего УИК). Председатель потом отчитывается «наверх». Я грозился ст. 286 УК РФ. Не знаю, помогло им моё внушение или нет. Не уверен.



Копии протоколов УИК № 3743Collapse )




Вообще, ещё одна большая проблема этих выборов (как и всех предыдущих) — незаконная агитация.
Например, агитация руками управских дворников, которые мало того, что за наши с вами налоги развешивают агитки «Единой России», так ещё и размещают их на частных домах без разрешения собственников, а также — срывают агитацию других партий (это антизаконно и влечёт наказание по ст. 5.14 КоАП).

С «нашествием дворников» мы у себя дома боролись следующим образом:

Untitled




«Текст в движении»

Театрально-танцевальная акция на сцены из «Ромео и Джульетты».

Актёры: Руслана Толкач и Алексей Маслодудов
Режиссёр: Наталия Анастасьева
Камера: Александр Петровский
Саунддизайн: Николай Хруст
Балет «Москва»
Автор идеи: Мария Привалова

Проект показан недавно на Красной площади, а до этого — на Винзаводе.

I. Сцена у балкона

Весь звук сделан из двух аккордов Сцены под балконом из балета Прокофьева «Ромео и Джульетта».

II. Монолог Джульетты


III. Комната Джульетты (акт III, сцена 5)
1. Концерт

Строго говоря, для концертного слушателя никакой алеаторики не существует. Любое произведение, как бы оно ни было записано в партитуре, представляет собой последовательность звуков, которая имеет своё начало и свой конец. То, как это записано в нотах, остаётся, по сути, «технической проблемой», существующей только между исполнителем и композитором. Чисто теоретически можно можно было бы точно зафиксировать какой-то вариант исполнения, и для слушателя ничего бы не изменилось.

Слушатель начинает воспринимать алеаторику реально тогда, когда он слушает более одного исполнения этого сочинения и обнаруживает, что исполнения сильно отличаются друг от друга. Однако, и в этом случае череда воплощений одного и того же произведения представляется ему как вариации, переходящие из концерта в концерт. То есть, на самом деле для слушателя алеаторика «существует», в первую очередь, лишь потому, что он образованный человек и знает, что в партитуре автором предписана некая свобода; то есть существует она, скорее, на бумаге, чем в реальном процессе восприятия музыки.

Алеато́рика (вероятно, из англ. aleatoric — случайный < лат. aleatorius — игорный < лат. aleator — игрок < лат. alea — игральная кость) — метод композиции в музыке XX—XXI веков, допускающий вариабельные отношения между элементами музыкальной ткани (в том числе нотного текста) и музыкальной формы и предполагающий неопределённость или случайную последовательность этих элементов при сочинении или исполнении произведения. Википедия

2. Выставка


В пространстве выставки дело обстоит совершенно по-иному.
Во-первых, в демонстрации экспоната на выставке нет времени начала и конца. Вернее, начало и конец демонстрации совпадают с началом и концом показа всей выставки, и чтобы зафиксировать всё время экспонирования объекта как некую последовательность (подобно музыкальному произведению), нужно провести на этой выставке всё время от её открытия до закрытия без перерывов на сон и выходов на еду и в туалет. Понятно, что это невозможно. Т. е., можно сказать, что для посетителя выставки начало и конец произведения во времени не существует или не имеет смысла.

Во-вторых, зритель может по-разному взаимодействовать с объектом, особенно, если это объёмная скульптура или инсталляция: он может посмотреть на неё с разных сторон, подойти поближе отойти подальше, провести рядом с объектом больше или меньше времени, потом выйти в другой зал, вернуться обратно и так далее. Таким образом, экспонат существует для него во всей своей многовариантности. Подобно тому, как композиторы — создатели алеаторики мыслили произведение как сумму всех возможных его исполнений, также и скульптура, инсталляция становится суммой всех возможных способов взгляда на неё. Но в последнем случае эта многовариантность существует в восприятии созерцающего реально, позволяя ему действительно по-разному посмотреть на одно и то же произведение. Однако, из-за того, что экспонат статичен (в отличии от музыкального произведения), эта многовариантность не осмысляется зрителем в таких музыкальных понятиях, как «алеаторика».


3. Звук как новый медиум

В последние времена художники всё чаще прорываются за пределы визуального, как когда-то они вырвались за пределы плоскости картины. Они ищут новые медиа, среди которых оказывается и звук. Так появляются новые (под)виды искусства: звуковая инсталляция, саунд-арт, медиаискусство, sci-art (границы между которыми, впрочем, трудно определить).

Однако, и в прикладной сфере происходит то же самое: например, для сотрудников музеев давно очевидно, что недостаточно просто достать из архивов и разложить перед посетителем какие-то старые вещи. Выставка должна рассказывать о предмете, само её пространство должно быть создано так, чтобы стать неким представлением для зрителя. Музейные кураторы ищут новые средства коммуникации с посетителем. Артефакты должны «ожить», «заговорить». Нередко таким средством коммуникации, «оживления мёртвого» становится звук.


4. Омертвевание плеера

И действительно, звук придаёт экспонату временнóе измерение, отсутствовавшее у него ранее. Однако, тут нас и подстерегает коварная ловушка.

Чаще всего источником звука становится плеер с функцией «repeat». Это решение считается наиболее дешёвым, наименее хлопотным и понятно всем: оно понятно куратору, оно понятно техникам, оно понятно работникам музея или галереи. Саунддизайнер приносит заранее созданную фонограмму, техник закачивает её в проигрыватель, дежурная по выставке каждое утро нажимает кнопку «play».

В результате, посетитель, прослушав фонограмму целиком, понимает, что за ней следует неизбежный повтор — слово в слово, звук в звук. А за ним — ещё один и ещё один, все одинаковые. После нескольких прослушиваний неизменная фонограмма обнаруживает механистичность повтора, «вязнет на зубах», омертвевает, и, таким образом, полностью убивает описанный выше момент «алеаторики», многовариантности. В результате вместо оживления достигается ровно противоположная цель — омертвение экспоната из-за абсолютной одинаковости повторений.

Кроме того, нарушается «звуковая экология» пространства: смотрители музея, прослушав фонограмму [8 ч. ÷ время звучания фонограммы × число дней] раз, сходят с ума, саундтрек снится им во снах.


5. Реальная алеаторика

Поэтому как в самодостаточных звуковых инсталляциях, так и в прикладном саунддизайне в выставочном пространстве мне кажется крайне важным создание многовариантности, которой можно достичь множеством способов — введением случайностных, интерактивных алгоритмов и т. п.. Экспонат благодаря звуку действительно становится своеобразным персонажем, с которым «можно поговорить», и каждый раз он «скажет» тебе что-то новое, а не будет просто этакими часами с кукушкой. В конце концов, жизнь не имеет повторений. Даже если 1000 раз сказать «я тебя люблю», каждый раз эти слова прозвучат по-новому.

Это и есть реальная алеаторика. В отличие от концерта, на выставке зритель-слушатель может реально ощутить её, вступая в некое взаимодействие с экспонатом по своему желанию снова и снова, и всегда будет ощущать новый результат, как визуальный, так и звуковой. Экспонат будет жить, дышать, пульсировать, а слушатель — воспринимать его так, как он захочет, выбирая ракурс, время и длительность восприятия. Поэтому звуковая инсталляция для меня — это более поиск алгоритма, чем создание звукового файла. Жаль, что не всегда технические и финансовые условия позволяют воплотить это в жизнь (особенно в прикладной сфере).


6. Игрушки

В детских игрушках, между прочим, присутствует та же проблема. Рынок завален игрушками с кнопками, при нажатии которых звучит музыка, голоса, сигналы и так далее. Если к ребёнку попала беззвучная игрушка, то она может стать в его руках чем угодно, что только сможет вообразить его фантазия, а если она изображает живое существо — зайца какого-нибудь — то этот заяц будет «способен» произнести любые речи, которые вложит в его уста маленький homo ludens. Но если наша игрушка имеет звучащие кнопки, то всё, писец — все реакции этой игрушки ограничены количеством кнопок, а заяц ничего не сможет сказать, кроме зашитой в него одной и той же песенки.

Сходят с ума в этой ситуации не смотрители музеев, а родители, которые с облегчением вздыхают, когда, наконец, у кошмарной игрушки кончаются батарейки, в то время, как маленький садист сдавливает бедного зайчика в попытках выжать из него последние звуки.

На мой взгляд, это сильно ограничивает детскую фантазию. Интересно, что думают детские психологи и педагоги по поводу игрушек с кнопками?

А теперь представьте себе, если бы ребёнок мог бы разнообразно влиять на звук, издаваемый игрушкой? Или если бы игрушка каждый раз издавала немного иной вариант того же звука, и тогда его (звук) можно было бы исследовать бесконечно? Представьте себе заяц-рекордер, который сворачивает записываемый звук со звуком настоящего зайца...

* * *

Ссылки по теме:

Анна Колейчук, Николай Хруст. «Даже смерть мне явилась впервые...»

«Даже смерть мне явилась впервые...»



Дмитрий Каварга, Николай Хруст, Тимур Щукин. Вхождение в тему

Вхождение в тему


См. также на сайте Дм. Каварги.

Latest Month

January 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner